Авторизация

×

Регистрация

×

Доктор Есион

26 июня 2016 / Главная / Журнал / Мужской клуб
search
yesion-av

Он вырос в советской атеистической семье, однако, будучи подростком, стал вести активную еврейскую жизнь и приобщать к этому собственных родителей. После школы он выбирал из множества профессий — от актера до психолога, но, в конце концов, поступил в медицинский университет. Григорий Есион — врач,  сердечно-сосудистый хирург «3 Центрального Военного Клинического Госпиталя им. А.А. Вишневского» рассказал нам, почему он собирался, но так и не уехал в Израиль, чем отличается подход к пациентам в России и на Земле Обетованной, и в чем разница между кардиохирургом и Б-гом.

Расскажите о своей семье. Где вы родились и выросли?

Я родился третьим ребенком в многодетной советской семье. Мой отец врач, мама — медсестра, они познакомились в больнице — классическая история. Родители не были религиозными людьми в силу специфики того времени, в котором жили. Отец, как и многие в СССР, даже получал второе высшее образование по теории марксизма и ленинизма. Можно сказать, что мои родители — убежденные атеисты.

yesion-semyaОднако, будучи подростком, вы стали вести достаточно активную еврейскую жизнь. Как это получилось?

Хотя моя семья и не была религиозной, с детства я слышал от родителей, что мы евреи. Обращала на себя внимание и интересная фамилия. Например, когда мы с мамой приходили в поликлинику и диктовали по слогам «Есион», нас всегда переспрашивали: «Как?! А что за фамилия?».  Мама терпеливо объясняла, что корни у нас польско-еврейские.

Более серьезно я стал интересоваться еврейством в старших классах. Одноклассник Захар Розенталь очень меня в этом поддерживал. Именно у него дома я впервые увидел мацу, услышал разговоры о еврейских традициях. И однажды мы вместе с ним решили посещать Еврейский центр искусств (ЕЦИ). Там мы окончили школу мадрихов. Помню, первый курс института каждую пятницу я исправно ходил в ЕЦИ, даже иногда в ущерб учебе. Подружился со многими замечательными ребятами: вместе мы делали постановки на Пурим и Песах, учили историю Израиля и еврейского народа. Это было хорошее время. Я, что называется, втянулся. Еще не окончив школу мадрихов, я стал работать вожатым в зимних и летних лагерях Сохнута. Повезло побывать и в Сарваше — венгерском международном еврейском лагере. Именно в это время я здорово изменился: стали близки многие еврейские традиции, я стал их соблюдать. До сих пор не ем свинину, не смешиваю молочное с мясным. Пытался соблюдать шабат, но при моей работе это практически невозможно. Я очень хочу, чтобы мои дети росли именно так — с пониманием традиций нашей семьи, знаниями о своем происхождении и интересом к нему.

Как ваши родители относятся к тому, что вы соблюдаете?

Сначала они этого не поняли. Позднее, работая в Сохнуте, мы с приятелем Стасом Серебряным, организовывали автоориентирование по Москве — еврейские гонки «Стриткингс». Писали легенды на самые разные еврейские темы, и каждую гонку привязывали к ним, либо к еврейским праздникам. Каждые две недели была новая гонка. Дома я бурно это обсуждал с отцом, он давал мне советы, старался помочь. Однако, внедрить в родительскую семью, в их обиход и повседневную жизнь еврейские традиции мне так и не удалось.

yesion-vchepchikeВы кардиохирург, и по роду профессии наверняка сравниваете состояние медицины  в России, где работаете, и в Израиле — одной из самых продвинутых стран в области здравоохранения. Вам никогда не хотелось поработать там?

Да, хотелось. Более того, несколько лет назад мы с супругой серьезно планировали уехать в Израиль, я изучал всевозможные программы репатриации, уже примерно предполагал, в какой клинике смогу работать. Но, к сожалению или к счастью, сложилось так, что мы остались в Москве. Сначала откладывали переезд на то время, когда родится второй ребенок, потом — третий. Так и не уехали. С одной стороны, здесь у меня есть все, что нужно в среднем человеку для спокойной жизни: квартира, машина, дача; в Израиле — неизвестно еще, что нас ждет. С другой стороны, я живу с чувством, что постоянно что-то не доделываю, что где-то на планете уже есть медицина, которая всегда на шаг впереди нашей. И конечно, хотелось бы идти в ногу с ней.

Как отличается подход к пациентам в России и в Израиле?

Отличатся скорее подход к человеческой жизни, к самому факту существования людей. Не секрет, что в силу разных причин в России не очень ценна человеческая жизнь. В Израиле же напротив: людей берегут. Вот это очень важно.

yesion-kollegiЗа что вы любите свою профессию?

Я бы не сказал, что я ее люблю. Я с ней скорее дружу, нормально к ней отношусь. Точнее, я просто живу работой и на работе.

Дело в том, что я и мои коллеги работаем по двадцать часов в сутки, при этом все равно имея летальность и осложнения, мы всегда хотим сделать еще больше, еще лучше, мечтаем внедрить в российскую медицину те разработки, с которыми познакомились на стажировках в Мюнхене, Париже, Брюсселе. Хирургия — это тяжелый труд, грязь и кровь. Это работа, из-за которой я почти не вижу собственных детей. И если вот так на секунду остановиться и задуматься: «Люблю ли я свою работу?», я отвечу: «Да ненавижу!». Но при этом мне крупно повезло работать в хорошем госпитале, где налажена работа команды, где можно почувствовать, как ты приносишь пользу, по-настоящему влияешь на судьбы людей. По поводу последнего, кстати, есть хороший анекдот: «В чем разница между кардиохирургом и Б-гом?  — Б-г никогда не думает, что он кардиохирург».

Лера Башей
Об авторе
Меня зовут Лера Башей. Я счастливый человек, потому что мне удалось пожить и поработать/постажироваться в самых различных СМИ как в России, так и за рубежом: на израильском Девятом канале, на радио "Серебряный дождь" в Москве, на Общественном телевидении России. Выпускница Гуманитарного института телевидения и радио им. М.А. Литовчина, окончила отделение журналистики и сценарного мастерства. Мой самый любимый журналистский жанр - интервью.
Читайте также

Оставить комментарий