Ему всего 28 лет, а он уже успел занять одно из ведущих мест среди авторов и исполнителей хасидской музыки, и занимает его вот уже около пяти лет. Его песни написаны от сердца, без претензии на излишнюю возвышенность или сложность. На мой взгляд, талант сочетать источники из Торы и слов мудрецов с коротким, лёгким переводом или добавлением слов на идише — именно это привлекает людей к его нигунам, даже тех, кто не всегда понимает все слова.
«Он хранит нас, Он любит нас, Он — отец всех.
Отец, Отец, Царь мира,
снова и снова Ты прощаешь,
лишь к Тебе я прибегаю —
татэ, аба».
Эта мелодия и слова проникли в сердца многих — не только евреев. «Я получаю записи с самых разных мероприятий неевреев по всему миру, где они поют эту песню», — рассказывает мне реб Бенци Штейн. За столом в прошлый шабат вечером у нас дома он поделился историей начала своей карьеры:
«Я написал песню “Аба” и понял, что её успех зависит от того, кто представит её публике. Несколько раз я обращался к известному хасидскому певцу реб Авраѓаму Фриду. Уже то, что он обратил на меня внимание, сделало меня невероятно счастливым, но чёткого ответа он всё ещё не давал. Наконец в пятницу он написал мне, что я могу передать “Аба” другому певцу. Но на исходе того шабата он передумал и оставил песню у себя — и теперь поёт её. Позже он рассказал мне, что в тот шабат открыл “Игрот кодеш” Ребе, и перед ним оказалось письмо, где Ребе упоминал слова, очень близкие к словам моей песни. Он увидел в этом знак свыше, что должен взять эту песню».
Такого хита у Фрида не было уже много лет, и действительно, на каждом концерте он поёт её вместе с публикой, которая знает слова. Позже Штейн написал для Авраѓама Фрида ещё несколько песен, которые тот включил в свой репертуар. Благодаря этому Штейн стал известным на весь мир.
Бенци Штейн — хасид Вижниц. Он приехал к нам в Москву после выступления в США, где участвовал в трапезе «мелаве малка» в доме мецената реб Бери Вайса в Нью-Йорке. Там присутствовал также Адмор из Питтсбурга, живущий в Ашдоде. Адмор сам хорошо играет на музыкальных инструментах, и он попросил Бенци прямо на месте сочинить новую мелодию на слова из Мегилат Эстер: «Ревах ве-ѓацала яамод ла-йегудим» — «Облегчение и спасение придёт евреям».
Бенци и клавишник, приехавший с ним из Страны Израиля, начали петь её прямо за столом. Весёлая, заводная песня, хорошо построенная и легко запоминающаяся:
«Ревах ве-ацала яамод ла-йегудим,
а йешуа гейт дох зихер зайн,
зихер зайн, зихер зайн,
йешуот гейт дох зайн фар ганс клаль Исраэль!»
Облегчение и спасение придёт евреям, / спасение точно придёт, / точно придёт, / спасение придёт для всего народа Израиля.
Тогда мы ещё не знали, какое особое значение приобретут эти слова спустя всего несколько часов, когда народ Израиля будет ожидать спасения от Всевышнего во время войны с Ираном, начавшейся утром шабата. Охранники в синагоге известили о начавшейся войне. Я подошёл к Бенци и предложил ему во время молитвы, в части «Эль адон аль коль ѓамаасим», встать рядом с шалиахом цибур и громко пропеть слова молитвы на его новую мелодию.
Даже те, кто сначала не понял этого, позже радовались, услышав связь между словами песни и новостями, пришедшими из Ирана — особенно когда Бенци исполнил новую песню с музыкальным сопровождением на исходе шабата на торжественной трапезе «мелаве малка» в честь фонда «Керен Хая-Мушка».
