«После того как мой дед потерял в Холокосте жену и четверых детей, ему удалось жениться вновь, и родилась моя мама — единственная дочь. Он жил в Бней-Браке, был предан своему образу жизни и обычаям хасидского двора Белз. Его звали реб Моше Шустер. Все его поступки были во имя Небес, он был прилеплён ко Всевышнему на каждом шагу и в каждое мгновение, много часов молился и изучал Тору.
Связь, возникшая между ним и Ребе, была скрытой и незаметной. Но постепенно связь между его домом — хасида Белз в Бней-Браке — и святым кабинетом Ребе на 770 крепла. Я — первый его внук. Когда мне было 14 лет, дед купил мне авиабилет в США, чтобы я увидел Ребе.
Это было накануне праздника Суккот 5751 года. Моя мама, знавшая об ухудшающемся здоровье дедушки, пыталась отговорить его: стоит ли именно сейчас отсылать внука от себя? Но дед не уступил — и так я оказался один в США на праздник, с чётким указанием дедушки: ни в коем случае не отказаться от Симхат Тора в Хабаде.
Родственники в другом хасидском районе Нью-Йорка пытались уговорить меня: мол, достаточно выполнить обязанность, придя к Ребе в холь ѓа-моэд Суккот. Но для меня указание дедушки было непререкаемым — и на Симхат Тора я был у Ребе. Толкотня была страшной. Моя «бекеша» (хасидский сюртук) порвалась. И во время моего пребывания в США дедушка действительно ушёл из мира в Стране Израиля, и я не был ни при его последних мгновениях, ни на его похоронах. Я задавался вопросом: ради чего всё это было?
Я вернулся в Страну Израиля — и со мной произошло нечто странное. Я начал стремиться ко всему, что хоть как-то пахло Хабадом. Я участвовал даже в фарбренгенах для англоговорящих, хотя ничего не понимал — главное было сидеть вместе с хасидами Хабада. Я не пропускал прямые трансляции фарбренгенов Ребе. В старшей ешиве я начал организовывать уроки по «Тании» и фарбренгены, отвечал за приглашение хабадских наставников в ешиву, ездил с товарищами на шабаты в Кфар-Хабад. После женитьбы я стал учиться в вечернем колеле и вместе с раввином Авраѓамом Менахемом Вайсом из района Рамот в Иерусалиме основал организацию «Маор ше-ба-Тора» для проведения экзаменов по «Тании» в ешивах.
Я нашёл партнёров по этой идее, и вместе мы пришли к открытию колеля полного дня с изучением произведений Хабада. Так мы заложили первое зерно организации «Мааяней Исраэль». Начались семинары по шабатам, затем — развитие общин, и так мы пришли к многим филиалам в Стране Израиля, где не-хабадники изучают хасидизм Хабада. И всё это началось с прямого взгляда Ребе на Симхат Тора, которого я удостоился благодаря тому, что мой дед послал меня перед своим уходом и не знал покоя, пока не был уверен, что я удостоюсь быть у Ребе».
«Какова цель вашего приезда в Москву?» — спросил я раввина Аѓарона Гроса после того, как он рассказал этот потрясающий рассказ о своём дедушке и Ребе.
«У “Мааяней Исраэль” есть особое место в душе главного раввина России Берла Лазара. Уже в самом начале существования организации он, благодаря своему дальновидному взгляду, сумел поддержать её телом, душой и средствами, понял потенциал и важность такого “распространения источников”. И действительно, спустя двадцать лет видны результаты — изучение Хабада, его наставления, образ жизни и обычаи проникли во многие слои харедимной общественности и стали естественным явлением.
И это стало причиной того, что мы приехали провести здесь шабат (уже второй раз у главного раввина России Берла Лазара), чтобы выстроить дальнейшую деятельность организации. И действительно, на фарбренгенах в шабат мы пришли к различным полезным решениям для дальнейшего подъёма института — в материальном и духовном».
Рав Грос вместе со своим неутомимым партнёром, равом Мордехаем Йоэлем Шварцем, были здесь в прошлую субботу. Часы, проведённые с ними и их друзьями за третьей трапезой, были наполнены святостью и хасидизмом, укреплением и радостью. Наше поколение удостоилось видеть сотни хасидов в «польских» хасидских одеяниях, изучающих Хабад и идущих его путями. Ещё недавно такое было невообразимым!
