.png){kind=icon}
Разница в возрасте между нами довольно значительна, мы мало общались во все эти годы — и всё же между нами установилась дружеская связь, которая проявляется каждое утро в тёплом рукопожатии: когда я прихожу на утреннюю молитву в центральный миньян, мой друг Ариэль Шуфенберг уже складывает талит и тфилин, завершив молитву в первом миньяне, и спешит дальше по своим делам.
Неделю назад он подошёл попросить вызов к Торе в Шабат — к своему дню рождения. После вызова я произнёс «ми ше-берах», для реб Ариэля бен Йехиэль Меир, «за то, что он удостоился подняться к Торе по случаю достижения возраста гвурот», то есть восьмидесяти лет. И мы начали танцевать на биме под пение «симан тов у-мазаль тов».
В полдень воскресенья мы собрались небольшой компанией друзей в маленьком кафе рядом с кошерным магазином «Эльйон» здесь, в районе Марьина Роща. Пришли его товарищи по раннему миньяну, в котором он неизменно молится уже пятнадцать лет, с тех пор как начал приходить сюда, в синагогу МЕОЦ. Мы сели выпить «лехаим» и пожелать ему всего наилучшего — долгих лет и добрых дней.
Даже когда Ариэль сидит у нас дома на пасхальном седере и я прошу его сказать несколько слов во время «шулхан орех», он не склонен рассказывать о себе и своей семье. Ариэль — из тех еврейских душ, для которых синагога — это дом, молящиеся — семья, община — сама жизнь, события в синагоге — адреналин, а праздники — вкус жизни. И уже одно то, с какой теплотой он завершает молитву или встречает Шабат, служит примером каждому — как жить еврейской жизнью, даже если он открыл её для себя в зрелые годы.
Через два дня снова был праздничный фарбренген, на этот раз по случаю пятидесятилетия моего друга, раввина Моше Рохлина, в зале столовой при Центре социального обеспечения «Шаарей цедек».
Раввин Рохлин уже многие годы постоянно работает преподавателем в «Махон ХАМЕШ», а также выступает в самых разных местах, где требуется талантливый оратор, способный придать ценность любому собранию или мероприятию. Это человек с богатым интеллектуальным багажом, достойным его родного города — Ленинграда.
С бокалом «лехаим» в руке я поднялся сказать несколько поздравительных слов в честь именинника. Я удивил многочисленных друзей, сказав, что я единственный здесь, кто знал раввина Моше ещё тогда, когда его называли «Мойшеле»! И раввин Рохлин стал вспоминать:
-Когда мы репатриировались в Страну Израиля, мне было девять лет. Это было ещё до «большой волны репатриации», и в Израиле у меня не было товарищей, говорящих по-русски. Реб Йешаяѓу Гиссер, друг нашей семьи, приехавший из Ленинграда в Израиль несколькими годами раньше, познакомил нас со своим наставником тех лет. Он привёл нас в эту семью в районе Геула в Иерусалиме — и там я впервые в жизни увидел настоящий хасидский еврейский дом, семью, живущую в Иерусалиме уже многие поколения.
Глава семьи познакомил меня с жизнью Иерусалима. Он привёл нас с Йешаяѓу Гиссером к адмору из Бояна, который выразил нам свою приязнь. Глава семьи взял меня и к адмору из Гура. А на «Симхат бейт ѓа-шоэва» в Суккот в общине «Толдот Аѓарон» я стоял рядом с пожилым адмором.
Хозяйка дома кормила нас своей чудесной едой, и разумеется, я познакомился с их сыном, приблизительно моих лет, его звали Шие, а он звал меня Мойшеле. Я говорю о семье Дайч, а Шие Дайч сидит сейчас с нами!
