В центре Иерусалима, между Геулой и Меа-Шеарим, проходит улица Штраус. На подъёме, посредине, уже многие годы находится большая доска объявлений. О ней я вспомнил в начале недели — и даже не о самой доске. Что мне до деревянного щита, прикреплённого к ржавеющим железным столбам, с объявлениями, меняющимися день ото дня?
А вспомнил я потому, что в нашу общину прибыл гость из Иерусалима — я сразу узнаю это по походке и речи, по спокойным, размеренным движениям, по неизменной мягкой улыбке на лице. «Шалом алейхем и мазаль тов, реб Йоханан!» — сказал я нашему знакомому раввину Йоханану Леви, которого знаю много лет по синагоге «Гейхал Леви-Ицхак» у подножия «Шикун Хабад» в Иерусалиме.
Он впервые приехал в Москву, хотя его потомки живут здесь уже много лет: его дочь и зять, шалиах раввин Йешаягу Грос, с детьми. И теперь, по случаю рождения у них сына — ещё одного внука — он проделал путь из тёплого Иерусалима в заснеженную Москву, переживающую такую метель, какой не помнят даже старожилы. И когда встречаются два иерусалимца в «Комнате Гриши» за чашкой кофе, начинаются истории и воспоминания.
«Вообще-то мы из литовской семьи, а к хасидизму Карлин моего отца приблизил в Иерусалиме раввин Йосл Цайнвирт», — рассказывает мне раввин Йоханан, названный отцом в честь праведника раввина Йоханана из Карлина. «Раввин Йосл был моим двоюродным дедом», — отвечаю я тут же, с гордостью вспоминая праведного родственника. «А кто был ваш дед по отцовской линии?» — продолжаю я расспрашивать. И тут он удивил меня: «Реб Ноах Клепер!»
Реб Ноах Леви был по-настоящему скромным знатоком Торы. Зарабатывал он тем, что расклеивал объявления и громко возвещал о похоронах, переходя с улицы на улицу. В те времена не было громкоговорителей для объявлений. Все называли его «Ноах Клепер» — Ноах-расклейщик. Несмотря на свою учёность, он исполнял изречение мудрецов: «Лучше обдирать падаль на рынке, чем жить за счёт людей».
Однажды, когда читали главу «Бо», возвращаясь с братом из хедера, я увидел реб Ноаха, расклеивающего объявления на той самой доске, о которой я вспоминал в начале. «Реб Ноах, можно попросить вас сказать что-нибудь о недельной главе?» — спросил я. Он отложил большую кисть и ведро с клеем и процитировал прекрасный комментарий. И я запомнил его внимание к людям, даже к маленьким детям посреди работы.
Потому я и обрадовался сейчас, узнав, что реб Ноах удостоился потомков, которые преподают Тору в Москве и входят в число уважаемых семей шалиахов-педагогов российской столицы.
К новорождённому внуку раввина Йоханана Леви, сыну шалиаха раввин Йешаягу Грос, приехал известный моѓель раввин Шломо Гелбер из Страны Израиля — его паспорт полон штампов пересечения границ по всему миру. «Я уже более тридцати лет работаю моѓелем, так что я уже произвёл более сорока тысяч бритов», — сказал он мне незадолго до обрезания сына семьи Грос.
Дед, раввин Авраѓам-Хаим Грос из Бейт-Хелкия, настоял, чтобы именно раввин Гелбер сделал обрезание его внуку — как когда-то сделал ему самому, его сыновьям и большинству его внуков. Потому они с раввином Шломо Гелбером и прилетели в Москву. Ученики великого ѓалахического авторитета раввина Шмуэля ѓа-леви Вознера объединены особой связью. А через несколько дней в Москву прибыл ещё один гость, и оказалось, что и он — ученик раввина Вознера.
Я увидел, как просиял радостью мой друг, писатель раввин Ашер Кляйн, когда он неожиданно встретил раввина Гроса. Оба вспоминали годы, проведённые под сенью великого гаона раввина Вознера, автора книги «Шевет ѓа-леви», в Бней-Браке. Каждый идёт своим путём: раввин Грос — хасид Надворна в Иерусалиме, а раввин Кляйн — хасид Серт-Вижниц в Хайфе, но узы любви между учениками раввина Вознера крепки.
Когда я позже сидел с раввином Кляйном и рассказал ему, что раввин Гелбер также был здесь в начале недели и что он не только ученик, но и племянник раввина Вознера, раввин Кляйн поделился со мной интересной встречей, которая произошла у него в местечке Гадяч. Там он встретил моѓеля раввина Гелбера, когда оба приехали туда по случаю дня ѓилулы Алтер Ребе.
В честь основателя хасидизма Хабад раввин Гелбер рассказал раввину Кляйну на той встрече, что их учитель, великий гаон раввин Вознер, был близок к Ребе Раяцу. В одном из писем Ребе Раяц назвал его «уважаемым и возвышенным учеником». Раввин Кляйн заинтересовался этими сведениями, собрал дополнительную информацию и около года назад изложил результаты своих изысканий в газете «Ѓа-мевасер».
Во время пребывания Ребе Раяца в Вене зимой 5695 (1935) года раввин Вознер был юношей двадцати одного года. Возвращаясь из ешивы в Люблине к себе домой в Пресбург (Братиславу) через Вену, он встретился с Ребе Раяцем и многое впитал из его света. По просьбе Ребе Раяца он начал проводить уроки по «Тании» для группы юношей в Пресбурге. Позднее раввин Вознер также навещал Ребе Раяца вместе со своей супругой из семьи Гелбер, когда Ребе находился на лечении в санатории Перхтольдсдорф.
Связь с Хабадом продолжилась и далее: в 1976 году раввин Вознер приехал в США и был принят нашим Ребе. Ребе встал в его честь и проявил особое расположение. Выйдя с аудиенции, раввин Вознер был глубоко взволнован: «То, что знание Торы у Ребе поразительно — я знал, но я не представлял, насколько». Он рассказал, что привёл одно высказывание от имени Маѓарша, а Ребе заметил, что Маѓарша имеет в виду иное. Позднее, проверив, он убедился, что действительно смысл высказывания иной — Ребе оказался прав. «Я почувствовал, что выхожу из комнаты истинного гиганта Торы», — говорил раввин Вознер, всё ещё находясь под сильным впечатлением.
