От одного взгляда на фотографию мне стало холодно. «Одна картинка стоит тысячи слов»: мой сын переслал мне свежий снимок. На фотографии — еврейское погребение, вокруг несколько человек, все в тёплой зимней одежде. На заднем плане — высокие сугробы. Даже не зная точной погоды, ясно, что температура была очень низкой, а долго стоять на одном месте — холодно вдвойне.
Фотография пробудила моё любопытство, и я попросил объяснить. И вот что рассказал мне сын, Авром-Борух:
— В Калининграде на прошлой неделе скончался еврей Авраѓам Абрамов. Он, по всей видимости, никогда не приходил в нашу синагогу и не участвовал в жизни общины. Я его не знал и ничего о нём не слышал — до вчерашнего дня, когда мне позвонили из Москвы.
У Авраѓама был единственный брат — Илья, житель Москвы. Узнав о смерти брата, он захотел, чтобы еврейская община города позаботилась о погребении. Но он не знал, к кому обратиться и что делать, и понимал: если не действовать немедленно, нееврейские родственники похоронят брата не по еврейскому обычаю.
По удивительному Провидению, несколько месяцев назад в Москве один из его родственников познакомился с новым шалиахом района «ЗИЛ» на набережной Шагала, где был открыт новый Бейт-Хабад — раввином Шаулем-Шимоном Дайчем. К нему и обратился Илья за помощью, чтобы получить сведения о еврейской общине и организации похорон в Калининграде. И глава Бейт-Хабада ответил: «Возьми контакты местного шалиаха и можешь передать ему привет — это мой брат!»
И похороны были организованы должным образом. Илья вылетел из Москвы в Калининград. За ночь намело огромные сугробы, и белый снег напомнил о белом саване усопшего. Когда Авраѓама предавали вечному покою, шалиах в Калининграде раввин Авром-Борух Дайч напомнил провожающим слова рабби Йоси бен Кисмы из «Пиркей авот»: «В час ухода человека его не сопровождают ни серебро, ни золото, ни драгоценные камни и жемчуг, а лишь Тора и добрые дела». И шалиах призвал всех осознать, как важно использовать нашу жизнь для добрых поступков, исполнения заповедей и изучения святой Торы.
После похорон Илья пришёл в городскую синагогу и, по-видимому, впервые в жизни надел тфилин — ради возвышения души своего дорогого брата, только что преданного земле. Кроме того, он принял на себя обязательство регулярно ходить в синагогу в Москве, чтобы читать кадиш по брату.
