В прошлый вторник вечером я пришел на молитву Аравит в центральную синагогу «Бейт Менахем» раньше обычного. Там я встретил своего друга, раввина Малаховки Меира-Моше Тамарина, который сидел за учебным столом у входа в молитвенный зал с напитками и закусками – фарбренген в честь сорокового йорцайта его отца, известного хасида реб Кальмана-Мелеха Тамарина, упокоенного на старинном кладбище в Малаховке.
При взгляде на принесенный им пирог «леках» — того же вкуса и вида, какой я, как и многие другие, удостаиваюсь получать от его матери перед Йом ѓа-кипурим, — всплывают воспоминания: «Мои родители были чуть ли не единственными, у кого на кухне было две раковины и даже две отдельные плиты из-за строгого соблюдения кашрута», — так рассказывает реб Моше о своем отце, о котором по сей день ходят легенды. О мере его связи с Ребе свидетельствует такая история: в один из годов в светлый день 11 Нисана, день рождения Ребе, реб Кальман-Мелех пошел в ближайшее отделение почты и отправил в США телеграмму из шести слов: «Ребе и Раббанит мазаль тов мазаль тов!»
Одним из тех, кто часто приезжал в Советский Союз в те суровые годы, был, как известно, покойный реб Берл Леви из США. Он привозил с собой кинокамеру и снимал хасидов во время их фарбренгенов. Реб Берлу выпала великая честь: возвращаясь из Советского Союза, он передавал бобину с кинопленкой Ребе, и тот смотрел её в своем кабинете.
В одном из своих дневников реб Берл Леви описывает первую встречу с реб Кальманом-Мелехом: «Я никогда раньше не встречал Кальмана. Он очень теплый человек, говорит на идише. Он жаловался, что знает так мало. Это еврей, который, судя по всему, очень страдает как материально, так и духовно».
Однажды реб Берл предложил хасидам, что снимет их по одному, и каждый обратится к Ребе и попросит всё, что ему нужно. Когда подошла очередь реб Кальмана-Мелеха Тамарина, он обратился к Ребе через объектив и попросил только об одном: «Успеха в изучении хасидизма и ѓалахи, и чтобы я не растратил впустую ни единой минуты».
Во время ещё одного визита реб Берл Леви сказал, что хочет снять хасидов на кинопленку и передать это Ребе в качестве «йехидута». Реб Кальман-Мелех обратился к Ребе из самых глубин своего сердца и сказал, что очень хочет время от времени приходить к Ребе на аудиенции, но не может: его отделяет от 770 «железный занавес». Поэтому он просит, чтобы Ребе указал ему определенный нигун, и каждый раз, когда он будет его напевать, это будет засчитываться так, словно он вошел в «святая святых».
Когда реб Берл Леви вернулся в США, он вошел к Ребе, чтобы отчитаться о поездке. В заранее назначенное время он принес кинопроектор в святой кабинет Ребе и показал всё, что снял в России. Когда Ребе увидел реб Мелеха с этой просьбой, он сильно заплакал. В качестве ответа Ребе поручил реб Берлу Леви передать реб Мелеху: каждый раз, когда он захочет «войти на аудиенцию», пусть напевает нигун «Арба бавот».
«Хасиды здесь держали бутылку „машке“, передавали из рук в руки, думали в этот момент о Ребе и отправляли её через тайных посланников Ребе, который затем ставил её на свой стол», — рассказывал раввин Берл Лазар. Я замечаю, что реб Барух Клейнберг кивает. Ведь и его можно увидеть на одной из тех старых фотографий, где он со священным трепетом держит бутылку, отправляемую Ребе.
