Таксист из Буэнос-Айреса попросил помолиться за него у Оѓеля Ребе — и спустя несколько дней раввин Шнеур-Залман Форкаш неожиданно получил точный ответ на его вопрос. История, растянувшаяся на десятилетия и охватившая несколько стран, привела к старому письму Ребе, которое изменило судьбы сразу нескольких людей.
Его совет — верный
Множество чудес происходит вокруг Ребе, многие видели это сами или слышали от близких людей. За эти годы я приводил в своём блоге разные рассказы о чудесах, но такой поразительной истории я, пожалуй, еще не слышал. В ней много деталей, охватывающих разные периоды времени, но, чтобы быть максимально кратким, я сосредоточился на главном — на моментах, проливающих свет на огромную любовь Ребе к еврейскому народу, на его прозорливость и невероятную глубину видения.
«Сейчас самое время услышать эту историю, связанную с отцом невесты» — так я подумал в прошлый исход Шабата, и попросил, чтобы в честь «трапезы царя Давида» мы узнали, что там было. Ведь накануне Шабата один из членов семьи рассказал мне, что с нами находится хасид, удостоившийся увидеть поразительное раскрытие силы Ребе, и я хотел услышать это из самого первоисточника.
Эта история происходила в четырех разных странах и растянулась на десятилетия. Но чтобы понять её, нужно начать с середины событий, которые лишь в конце сложились в пазл.
Однажды раввин Шнеур-Залман Форкаш, духовный наставник в центральной ешиве «Томхей Тмимим» в Буэнос-Айресе, был приглашен провести урок на семинаре для еврейской молодежи, который проходил в одном из мест отдыха в пригороде. По окончании для него вызвали такси, чтобы отвезти его домой. Когда машина приехала, водитель вошел в центральный зал, и посланник, организовавший семинар, встретив его, обнялся с ним как со старым другом.
Во время поездки водитель рассказал раввину Форкашу о своем прошлом: о том, как он начал приближаться к соблюдению Торы и заповедей, и тогда познакомился с тем посланником; но из-за различных жизненных трудностей оставил еврейский путь и вернулся к прежнему. Раввин Форкаш уговаривал его вернуться на правильный путь и долго говорил с ним по душам.
Прошло несколько лет. В четверг сивана 5775 года раввин Форкаш выехал вечером из своего дома в Буэнос-Айресе на свадьбу дочери своего брата — посланника, раввина Мордехая, которая должна была состояться в Сиэтле, штат Вашингтон. Он воспользовался возможностью остановиться в Нью-Йорке, чтобы побывать у Оѓеля Ребе.
Раввин Форкаш вызвал такси, и пожилой водитель-еврей сразу узнал пассажира, но раввин Форкаш не узнал водителя, пока тот не напомнил ему о давней поездке с семинара домой. Он поделился с пассажиром тем, что произошло в его жизни с их прошлой встречи: он перенес очень тяжелое заболевание, чудесным образом исцелился, совершил переворот в личной жизни и теперь соблюдает Тору и заповеди.
Разговор развивался, и раввин Форкаш рассказал таксисту, что вскоре посетит Оѓель Ребе. Водитель попросил его помолиться за него, так как из-за болезни он не удостоился детей, и теперь он с супругой подумывают об усыновлении. Сейчас они стоят перед нелегким выбором. С одной стороны, они хотят усыновить еврейского ребенка; но с другой стороны, найти ребенка для усыновления непросто, и, возможно, им стоит пойти на компромисс и взять нееврейского ребенка, чтобы впоследствии пройти с ним гиюр и воспитать как еврея. «Я советовался с разными раввинами, и у каждого свое мнение», — рассказал водитель. Он назвал свое имя и имя своей матери и попросил: «Не могли бы вы, пожалуйста, упомянуть нас для благословения в святом Оѓеле Ребе, чтобы Создатель мира просветил наш взор и мы знали, как поступить?»
Раввин Форкаш заходил молиться в Оѓель дважды — в канун Шабата и на исходе Шабата: за себя, за свою семью, за многочисленных учеников и, конечно, за водителя такси из Буэнос-Айреса, который с женой хочет усыновить ребенка, но не знает, как сделать это правильно.
Рано утром в воскресенье он сел в синагоге рядом с Оѓелем изучать хасидизм. В этом месте собрались разные люди и начали утреннюю молитву Шахарит. Одним из них был пожилой еврей, пришедший в сопровождении молодого человека; он сел напротив него и молился, а во время молитвы читал «Кадиш ятом». Молитва закончилась, еврей сложил талит и тфилин и собрался уходить. Вдруг он повернулся к раввину Форкашу, достал из футляра тфилин старую сложенную записку и протянул её ему. «Посмотри, прочитай, что здесь написано», — сказал он на идише вперемешку с английским. «Наверняка тебе это будет интересно».
Раввин Форкаш подумал, что, возможно, это человек, пришедший просить цдаку, ведь они никогда ранее не встречались. Но из вежливости он взял записку и начал читать. Увиденное поразило его!
Обучающий сына своего друга — как будто родил его
Это было подлинное письмо Ребе, посвященное теме усыновления детей. Ребе указал, чего делать не следует, а что сделать необходимо. Это был в точности ответ на вопрос водителя такси из Буэнос-Айреса, заданный им всего несколько дней назад.
Пораженный увиденным, раввин Форкаш попросил у незнакомого еврея разрешения сфотографировать письмо. Сначала тот отказался, но когда раввин рассказал ему о своем друге из Буэнос-Айреса, он смягчился и согласился, чтобы тот сфотографировал текст, закрыв фамилию получателя. Так раввин Форкаш и сделал.
После этого человек рассказал историю, стоящую за этим письмом: «Это письмо Ребе прислал моему покойному отцу, да будет благословенна его память». Оба его родителя пережили Холокост. Отец прошел через медицинские эксперименты Менгеле (да сотрется имя его) в лагере Освенцим, и в течение многих лет у них не рождались дети.
У отца был близкий друг, у которого тоже шесть лет не было детей, но после того как он получил благословение от Сквирского ребе, его жена в следующие шесть лет родила шестерых детей. Видя это, мой отец решил тоже поехать и попросить благословения. Когда отец вошел к Сквирскому ребе, тот закрыл глаза, немного повернулся в сторону и сказал ему: «У тебя не родятся дети, возможно, стоит подумать об усыновлении». Тогда отец обратился к известному гаону раввину Моше Файнштейну и другим раввинам, которые посоветовали ему проконсультироваться с Любавичским Ребе.
«Отец обратился к Ребе, который в своем ответе посоветовал ему не усыновлять нееврейского младенца, а искать малоимущие еврейские семьи, которые просят отдать своих детей на усыновление», — закончил свои слова рассказчик и сказал раввину Форкашу: «Я и есть тот усыновленный ребенок, и сегодня — последний день чтения Кадиша по моему покойному приемному отцу. Я не знаю почему, но когда я закончил Кадиш, я почувствовал непонятный порыв показать вам это письмо и рассказать эту историю».
Спустя долгое время после той волнующей встречи с раввином Форкашем владелец письма Ребе как-то не мог найти молитвенник. Он обратился к ответственному за Оѓель, раввину Аббе Рапсону, другу юности раввина Форкаша. В разговоре с ним он рассказал, что слышал, будто его история с раввином Форкашем получила широкую огласку, и он хочет добавить подробности о своей жизни, и в особенности об отце и Ребе.
«Ребе сопровождал моего отца во время всего процесса. Он связал его с посланниками в Марокко, и действительно, один из них нашел еврейских брата и сестру, которых родители выбросили на улицу из-за невозможности их вырастить. Ребе попросил посланников помочь моим родителям по их прибытии в Марокко, обеспечить им питание и жилье, пока не будут оформлены документы для моего официального усыновления, чтобы они вернулись со мной в США.
Отец поехал в Марокко, и там в аэропорту его встретили посланники Ребе. Ребе знал, что мой отец был очень деликатным человеком, и ему наверняка будет непросто ходить по Марокко и просить о помощи, поэтому Ребе прислал посланников, чтобы те позаботились о нем. Когда он был в Марокко, он поддерживал связь с секретарем Ребе, раввином Ходаковым, три или четыре раза в неделю и докладывал ему о ситуации. Отец был очень впечатлен любовью к евреям, которую проявил Ребе, так сильно заботясь об усыновлении. В итоге у него появился я, и с тех пор мое имя — Ѓершл Финкельман.
Прошли годы, я повзрослел и взбунтовался. Я увлекся движением хиппи 60-х годов, снял с себя все признаки еврейства и делал всё назло родителям, вплоть до того, что сделал на теле татуировку с нацистским знаком! Ведь я знал, что мои родители пережили Холокост. Когда я женился, я приводил жену в синагогу на Рош ѓа-шана, а сам ждал её снаружи. Я ненавидел любые проявления религии, и это причиняло много горя и душевных страданий моим родителям.
Я помню еще юношей, как отец несколько раз просил меня пойти с ним на личную аудиенцию к Ребе, но я ни разу не согласился. Однажды в детстве отец взял меня на парад Лаг ба-омер перед 770, и я видел Ребе, но я никогда не соглашался зайти на аудиенцию — я думал, отец хочет вернуть меня в ешиву.
Друзья спрашивали отца, почему он оставляет меня в своем доме, почему продолжает поддерживать такого юношу, несмотря ни на что. И он отвечал им: «Это сын, которого Любавичский Ребе ввел в мой дом, и я его из дома не выгоню!»
Сердца детей к их отцам
Ѓершл Финкельман продолжает свой рассказ: «Однажды в доме моих родителей нужно было заменить отопительный бак. Слесарь отнесся к работе халатно, и все масло вытекло. Соседи позвонили и пожаловались на неприятный запах, и мне пришлось вызвать уборщиков. Когда они закончили работу, мы заметили, что одна плитка на полу немного выступает. Мы попытались вдавить её на место, но она вышла из паза, и перед моими глазами предстала ниша в полу, а там коробка из-под обуви. Я открыл её, а внутри были письма из 770. Я сразу понял, что это связано с историей моего усыновления, но идиш и русский мне понимать трудно».
Ѓершл обратился к раввину Шнеуру-Залману Воловику — посланнику в Файв-Таунс (Нью-Йорк), к которому он начал приходить благодаря влиянию одного друга. Тот перевёл для него письма, и они поразили Ѓершла. Эти письма полностью изменили его жизнь. Он думал о том, как великий Ребе позаботился о покинутом и забытом ребенке в далекой Африке и спас его от худшей участи. «В первый раз я узнал о всем том долгом и самоотверженном пути, по которому Ребе вел моего отца, пока тот не нашел и не усыновил меня. Я был в шоке и решил изменить свою жизнь», — так Ѓершл описал свои чувства.
С того времени и по сей день это письмо сопровождает его повсюду, и он бережет его как зеницу ока. Благодаря ему он открыл в себе человека, открыл для себя Ребе и путь Торы и заповедей. С тех пор он является постоянным прихожанином Бейт Хабада раввина Шнеур-Залмана Воловика. Он начал процесс возвращения к Торе и заповедям, стал растить бороду и вести себя подобающим образом.
Его приемный отец ушел из жизни в преклонном возрасте, зная, что его приемный сын идет путем добрых людей. Ѓершл читал по нему Кадиш на всех молитвах каждый день, и в последний день, который выпал на воскресенье, он поехал к Оѓелю Ребе, чтобы помолиться там и прочитать последний Кадиш. Тогда он и показал письмо Ребе раввину Форкашу, с которым даже не был знаком.
И вот Ѓершл сказал раввину Рапсону: «Письмо Ребе спасло троих человек. Моего самоотверженного приемного отца; меня самого — когда спасло меня от потери человеческого облика на улицах Марокко, а затем от потери духовной идентичности на улицах Бруклина; и в третий раз оно помогло растерянному еврею на улицах Буэнос-Айреса!»
«А что же в итоге стало с водителем такси?» — спросил я раввина Шнеур-Залмана Форкаша. Он ответил, что направил его в организацию «Йеладейну» («Наши дети») — великолепное учреждение, основанное главным посланником в Аргентине раввином Цви Гринблатом для детей-сирот или детей из разрушенных семей. Там этот водитель теперь регулярно волонтерит и помогает детям, нуждающимся в присутствии взрослого.
