Концентрационный лагерь Маутхаузен был одним из последних, освобождённых в конце Второй мировой войны. 5 мая 1945 года в один из филиалов лагеря прибыли американские солдаты из 41-го разведывательного подразделения 11-й бронетанковой дивизии США. К моменту освобождения большинство эсэсовцев Маутхаузена уже бежали. Сами узники лагеря расправились примерно с 30 оставшимися эсэсовцами, и евреи наконец начали выходить на свободу. Однако о том ужасном событии, которое произошло в те минуты, по-видимому, не рассказывали — ведь кто осмелится говорить дурное об американцах?!
Солнце святого Шабата на прошлой неделе уже начало клониться к закату над Доломитовыми Альпами, и предзакатные сумерки часа благоволения окутали всех нас особым величием месяца милосердия и прощения. Раввин Цви-Арье ѓа-коѓен Биндер произносил пламенные слова о сути месяца элул. Но наши сердца замерли, когда он поделился потрясающим воспоминанием, услышанным от своего покойного отца, мир ему.
Его отец, уроженец Венгрии, прошёл все семь кругов ада Холокоста. Он вошёл в это пекло отцом семейства и потерял там свою первую жену и двух маленьких детей. Оттуда, одинокий и сокрушённый, он был отправлен в один из многочисленных филиалов трудового лагеря Маутхаузен. На протяжении всех последующих лет отец не вспоминал и ничего не рассказывал. Его дети от новой жены, на которой он женился после войны, знали лишь то, что их дорогой отец «тоже был там», прошёл сквозь ужасы Холокоста, но сам он ничего не открывал.
За полгода до своей кончины он внезапно открыл тайники своего сердца и поделился с сыном теми ужасными испытаниями, которые пережил телом и душой во время войны, и тем чудесным путём, пройдя который он остался единственным выжившим из всей своей семьи, оставив «там» святой прах жены своей юности и двух своих детей, да отомстит Г-сподь за их кровь.
Его сын, раввин Цви-Арье — знаток Торы, преподававший Тору своим ученикам долгие годы, — и сейчас, на склоне лет, посвящает большую часть своего времени изучению Торы. «Я живу по соседству с синагогой “770” в районе Рамат-Шломо в Иерусалиме», — сказал он мне после его выступления перед публикой.
«Отец, мир ему, рассказал нам, как посреди абсолютной тьмы лагерной жизни внезапно воссиял сокровенный свет. Неизвестному еврею удалось пронести в лагерь свиток Торы. Чтобы скрыть его от глаз нацистских злодеев, да сотрётся их имя, узникам пришлось отделить пергаментное полотно от деревянных валиков.
Так, в тайном дежурстве самопожертвования, каждые два дня другой еврей обматывал пергамент свитка Торы вокруг своего тела под убогой одеждой заключённого, и таким образом они хранили святость Израиля в самом сердце нечистоты. Пока в один из дней на них не поступил донос немцам.
Внезапно прозвучала команда к внезапной поверке. Проклятые эсэсовцы потребовали от всех заключённых раздеться донага. Тот еврей стоял там, зная, что обнаружение свитка означает немедленную смерть. Непостижимым чудом, когда он спустил брюки, пергамент свернулся и упал вместе с тканью с безупречной точностью, оставшись совершенно невидимым для рыщущих глаз злодеев. Отец стоял совсем рядом с тем евреем и говорил мне, что если бы ему рассказали об этом, он бы не поверил, и лишь потому, что видел это собственными глазами, он знает и понимает величие этого чудесного спасения.
Но на этом история не закончилась, и конец её разрывает сердце и не укладывается в человеческие понятия. Настал день освобождения. Американские войска вошли в лагерь, и узники, чудом пережившие ад, вырвались наружу со слезами свободы. Посреди этого хаоса и ликования по выжившим внезапно был открыт автоматный огонь!
Какой-то солдат из состава американских войск освобождения, находившийся на возвышающемся рядом холме, не понял, что за толпа бежит из ворот. Он принял их за немецких солдат и открыл огонь на поражение. Трагическая ошибка. Многие узники были убиты прямо на пороге освобождения. Среди них, как рассказывал отец, погиб и тот святой еврей, чьё тело в этот день служило живым ковчегом завета для свитка Торы. Он пал святым мучеником за веру, овеянный свитками, которые сам спас!»
В бейт-мидраше отеля «My Kosher Hotel» в Канацеи на севере Италии воцарилась тишина. В месяце элул, когда «Царь в поле», мы обязаны помнить тех святых евреев, которые пожертвовали своими телами в прямом и переносном смысле, чтобы прижать к сердцу Тору в самой долине смертоубийства. Да удостоимся и мы обнимать Тору с такой же любовью и самоотдачей, но уже в благополучии, душевном покое и полном Избавлении.
