«Отец всегда сохранял для еврейства место в своем творчестве и в своей душе. Видимо, его великий предок, Хафец Хаим, который был человеком особых достоинств и особой души, позаботился о том, чтобы его кончина пришлась на праздничный день, что считается знаком и знамением с небес, что душа покойного ушла в полном покое и что ему был определен путь искупления грехов и великая заслуга.
В своем траурном слове я просил отца использовать эту возможность для молитвы, а также просить, чтобы он позаботился о нас там, наверху. Пусть попросит о милосердии к нам, о наших солдатах и обо всём народе Израиля, попросит, чтобы мы учились делать только добро и отдалялись от зла. Как сказано в Псалмах: “Кто тот человек, который жаждет жизни (хафец хаим), любит дни, чтобы видеть добро – береги язык свой от злословия и уста свои от речей обмана, отклоняйся от зла и твори добро, проси о мире и добивайся его”».
Это часть письма, которое прислал мне сын архитектора Гудовича, ушедшего из жизни в праздник Шавуот. А начал он с того, что просил меня передать главному раввину России Берлу Лазару: «Я искренне благодарю вас за утешительные слова и ваше трогательное письмо, которое мы получили по электронной почте».
Архитектор Исраэль Меир Гудович, скончавшийся в прошлый праздник Шавуот в возрасте 92 лет, на протяжении десятилетий пользовался славой и уважением среди израильских коллег. Он участвовал в проектировании восьмиэтажного МЕОЦа и синагоги «Бейт Менахем». Это великолепное здание стало символом возрождения еврейства в России и связало Гудовича с миром Торы; он всегда упоминал это свое детище среди множества проектов, в которых участвовал. Благодаря работе над МЕОЦем около тридцати лет назад он возложил тфилин по просьбе главного раввина России Берла Лазара.
В моей памяти всплыли слова о нем, которые опубликовал тогда мой друг, иерусалимский писатель Беньямин Клугер, поэтому на этой неделе я обратился к нему, чтобы услышать его воспоминания из первых уст.
«…После того как синагога Хабада, синий деревянный дом в Марьиной Роще в Москве, сгорела, началось строительство новой синагоги. Развалины были снесены, и на этом месте возвели большое здание, которое сегодня служит Еврейским общинно-религиозным центром. Архитектор, проектировавший новое здание, привлек к работе еще одного опытного архитектора из Земли Израиля, Исраэля Меира Гудовича. Когда он впервые увидел предложенные его коллегой планы, составленные по просьбе главного раввина России Берла Лазара, он поначалу отказался участвовать, заявив, что весь проект ему не нравится и что он вообще не находит интереса в проектировании синагоги.
Через несколько дней он вдруг объявил, что готов рассмотреть план, а впоследствии стал очень вовлечен во весь проект. Изменение своего отношения он объяснил мне тем, что сопротивление участию в работе продолжалось до тех пор, пока он не зашел на участок, где должно было вырасти новое здание. Тогда внутренний голос сказал ему: “Делай”.
Гудович вернулся в Израиль и начал работать над планом. Позже он рассказывал мне, что ему никогда не удавалось спроектировать столь успешный план за такое короткое время. Окончание работы выпало на пятницу, и от сильного волнения они с женой решили впервые в жизни отметить Шабат по всем правилам. А в следующий Шабат он был в Москве, где мы впервые встретились.
Во время молитвы “Леха доди” Гудович был растроган до слез, а за трапезой рассказал: “Меня зовут Исраэль Меир в честь Хафец Хаима. Я его праправнук, я родился вскоре после его кончины около шестидесяти лет назад и, насколько известно, я первый, кого назвали в его честь. Сегодня я могу сообщить ему, в место его упокоения в раю, что благодаря работе над проектированием синагоги в Москве я отметил Шабат!”»
