.png)
Нас попросили горячо молиться, и тревога охватила всю нашу семью. Действительно, в канун седьмого дня Песаха пришла горькая весть: душа Наоми-Дворы Кац вознеслась на небеса после двух лет мужественной борьбы с болезнью. Все члены семьи оставили приготовления к приближающемуся празднику и пришли отдать последний долг матери моего дорогого шурина, раввина Давида ѓа-коѓена Каца.
Сбоку подъехала машина и остановилась рядом с автомобилем «хевра кадиша». Медленно, осторожно водитель и сопровождающие вывели бабушку, ребецн Кац, которой уже более ста лет. На её руке — номер, вытатуированный нацистами в Освенциме. Она сумела подняться после утраты семьи, приехала в Страну Израиля и создала прекрасный еврейский дом с сотнями потомков. И теперь она провожает в последний путь свою невестку, жену своего старшего сына, раввина Шраги-Цви ѓа-коѓена.
В этом году я удостоился провести Песах в Святой земле, и поэтому поехал утешить своего зятя, который сидел «шиву» вместе с отцом и братьями в квартире, где Наоми-Двора Кац жила с мужем около шестидесяти лет. Среди шкафов, заполненных книгами, глава семьи готовит свои уроки, которые он преподаёт в ешивах «Хазон Нахум» и «Таль Тора», основанных им. Поток любящих учеников, приходящих утешить его, свидетельствует о том, какое уважение и почёт они испытывают к главе своей ешивы.
Мы услышали множество историй о любви к Торе и добрых делах, но одна из них поразила меня особенно — удивительная история, произошедшая за несколько дней до этого:
«Ты, наверное, знаешь женщину, которая участвует во всех наших семейных торжествах», — сказал мне мой шурин. Я подтвердил, что действительно с момента его женитьбы на моей сестре эта женщина стала неотъемлемой частью семьи: на каждом мероприятии она помогает организовывать, подавать и наводить порядок. И вот пришло время узнать, какова её связь с семьёй Кац из Бней-Брака.
«Моя мама много лет была директором школы. Около пятидесяти лет назад к ней пришла учиться девочка, у которой не было родителей и заботливой семьи, и мама приблизила её к себе и к нашему дому. Все эти годы она ощущала себя членом семьи. Сегодня у неё уже есть внуки, и мой отец даёт им ханукальные деньги, как и всем своим потомкам.
Когда состояние здоровья мамы ухудшилось, я позвонил ей и пригласил к нам на Песах: “Я хочу продолжить традицию мамы, которая приглашала тебя на праздничные трапезы”, — сказал я ей, и она согласилась. Утром в канун седьмого дня Песаха она позвонила и сообщила, что умер её единственный брат, и она отправляется на его похороны. А я с горечью сообщил ей, что и у нас похороны…»
По приёмным родителям «шиву» не сидят. И поистине удивительно, как свыше было устроено, чтобы она могла оплакивать по закону также и женщину, которая вырастила её как мать. Она пришла с похорон брата прямо на похороны ребецн Кац и присоединилась к сидению «шивы» — с той семьёй, в которой была принята и воспитана. И таким образом исполнилось изречение Гемары: «Всякому, кто воспитывает сироту в своём доме, Писание засчитывает, как будто он его породил».
