В понедельник, 20 менахем-ава, после короткого фарбренгена в честь йорцайта каббалиста рабби Леви-Ицхака, отца Ребе, состоявшегося по окончании утренней молитвы в синагоге Хабад на улице Нахалат Шива, я отправился пешком по улице Яффо в сторону района Макор Барух, где я проживаю в эти дни во время короткого семейного визита. В синагоге я посмотрел на группу пожилых русскоязычных людей, каждое утро участвующих в уроке, который ведет для них мой друг реб Нахшон Юнаев, выпускник старшей ешивы в Москве.
Мраморная доска, закрепленная на стене кафе на перекрестке улиц Яффо и Кинг Джордж, привлекла мое внимание. На ней — имена 16 человек, да отомстит Всевышний за их кровь, убитых здесь ровно 25 лет назад в этот самый день. Тогда это была пиццерия «Сбарро».
Этот теракт-самоубийство произошел во время второй интифады, когда террорист Мухаммад аль-Масри, да сотрется имя его, боевик ХАМАСа из палестинской деревни Акаба к юго-востоку от Дженина, выходец из богатой и уважаемой семьи, вошел в ресторан в дневное время, когда тот был полон посетителей, сунул руку в сумку и привел в действие мощное взрывное устройство.
Проклятому террористу помогала студентка университета Бирзейт и журналистка на полставки, проживавшая в Рамалле. Она занималась сбором разведданных перед терактом и переоделась еврейской туристкой. После ареста она рассказала, что выбрала ресторан «Сбарро» в качестве цели теракта, потому что искала «место с религиозными людьми».
Помимо 16 погибших, из которых восьмеро — дети, в теракте пострадали еще около 140 человек. Ресторан был полностью разрушен. Мухаммад Даглас и Ахлам Тамими, террористы, участвовавшие в планировании теракта, были приговорены к пожизненным срокам, однако в 2011 году они были освобождены из израильской тюрьмы в рамках «сделки Шалита», а останки тела террориста-смертника в 2014 году были переданы Палестинской автономии.
Теперь, 25 лет спустя, я вижу два мусорных бака, выкаченные на тротуар арабским дворником, уставший бездомный, пытающийся уснуть, прислонившись к стене, и русскоязычный репатриант, перебирающий струны гитары и поющий старую еврейскую песню. Никакой молитвы или памятного мероприятия, зажигания свечей или иного проявления памяти о произошедшем здесь ужасе.
Кто-то потом объяснил мне: «Ты знаешь, сколько терактов было в этом районе за эти годы? Неужели можно устраивать церемонию в каждом таком месте?!» Да, можно и нужно. Память, хранимая в каждую дату на месте, где произошла трагедия, и главное — отношение к убийцам и преступникам: бескомпромиссное отношение, заставляющее следующего убийцу отказаться от своего намерения. Последовательное и жесткое пресечение любого преступления — так делает любое государство, желающее жить. Но не здесь, в Земле Израиля, находящейся глубоко-глубоко в тяжелейшем изгнании.
С тяжелым сердцем я продолжил свой путь, ожидая исполнения слов стиха из нашей недельной главы: «И будете жить в земле… и даст Он вам покой от всех врагов ваших со всех сторон, и будете жить безопасно!»
