Годы научили меня тому, что при всей заблаговременной подготовке и несмотря на всю серьёзность и трепет, требуемые в сам Рош ѓа-шана, за столом неизбежно будут всплывать самые обычные житейские разговоры — темы, на первый взгляд далёкие от возвышенной сути этого «долгого дня». Каждый год приносит самых разных гостей и темы, которые необходимо поддержать, сказать нужное слово или откликнуться — и всё ради того, чтобы каждый сидящий за столом чувствовал себя желанным. Ведь среди них есть те, для кого любое душевное слово за праздничной вечерней трапезой способно решить, придут ли они наутро слушать трубление в шофар. И эти душевные слова могут откликнуться в еврейском смысле, порою неожиданным образом.
В прошлую пятницу, за считанные часы до наступления Шабата и праздника Рош ѓа-шана, ко мне поступила неожиданная просьба: «Мы — трое гостей из Израиля, приехали на соревнования в Москву и ищем, где можно записаться на праздничную трапезу». По стилю сообщения чувствовалось, что это молодые ребята. Я попытался направить их на молодёжное мероприятие, но и там всё уже было заполнено до отказа. Моя супруга предложила: «Давай позовём их к нам!» Я отправил им адрес синагоги и время начала и окончания молитвы. Они ждали меня — трое взрослых парней, прилетевших из Израиля неделю назад. В моём сердце, как всегда, была молитва о том, чтобы гости чувствовали себя легко и уютно — и вообще, и среди остальных собравшихся за столом.
Именно для них, приехавших из Израиля, всё происходящее было абсолютной новинкой: протяжный праздничный кидуш, омовение рук и благоговейное молчание до преломления халы. Про яблоко в мёде они, судя по всему, когда-то слышали, но о прочих символических блюдах (симаним), стоявших на нашем столе по традиции отцовского дома, они не имели ни малейшего представления.
Смена блюд, ещё один нигун, беседа на одну тему, на другую — и лёд растаял. Каждый по очереди произносил несколько слов о святости дня или поздравление с наступающим годом. А израильтяне рассказали о себе: о том, как они прилетели в Москву для участия в соревнованиях по акробатике в одном из здешних крупных цирков.
И вот в первую ночь Рош ѓа-шана я с искренним интересом слушал… о цирковом искусстве: «Мы вложили долгие годы упорных тренировок, развивая гибкость, устойчивость и силу, чтобы получить возможность выступать на международных соревнованиях наряду с выдающимися жонглёрами, канатоходцами и профессиональными акробатами. Мы отрабатывали трюки под куполом, хождение на руках — и всё это на тончайшем балансе, подчиняя всю координацию тела достижению поставленной задачи…»
— Кстати о канате. А про раввина Менделя Футерфаса вы слышали? — спросил я, заранее зная ответ, и сразу же перешёл к короткому рассказу об этом знаменитом духовном руководителе Хабада, который за еврейскую деятельность сидел в сталинских лагерях.
— Человеку свойственно, оказываясь в тяжёлых обстоятельствах, замечать лишь их горькие и удручающие стороны. Но раввин Мендель был совсем другим: он решил, что на протяжении всех долгих лет лагерного заключения, во всём происходящем с ним он будет стараться разглядеть жизненный урок для служения Всевышнему. Ведь всё вершится по Б-жественному провидению, — начал я рассказ о легендарном раввине Менделе, мир праху его.
И я поведал им одну из историй о нём. Реб Мендель вспоминал примечательного заключённого, сидевшего вместе с ним в лагере. Тот рассказывал солагерникам, что до ареста был цирковым артистом и исполнял акробатические номера, один из которых — проход по канату, натянутому между двумя точками на огромной высоте. Другие заключённые не верили его рассказам, и тогда он пообещал, что в день освобождения, если начальство разрешит, покажет всем своё мастерство.
И вот настал день его освобождения. Получив разрешение лагерного начальства, артист натянул трос между двумя бараками и на глазах у изумлённых заключённых и надзирателей медленно, не оступившись ни на шаг, прошёл по канату от одного конца до другого.
Когда стихли восторженные возгласы и аплодисменты зрителей, раввин Мендель услышал, как арестанты спросили канатоходца: «Как тебе это удаётся? Ведь канат натянут так высоко, и опасность столь велика!»
И тот ответил: «Есть одно непреложное железное правило: когда ты стоишь на канате, тебе нельзя смотреть ни назад, ни вниз. Нельзя также обращать внимание на аплодисменты публики, нельзя и думать об опасности. Твоя единственная задача — непрерывно удерживать взгляд на цели, которая ждёт тебя на другом конце каната, и полностью отключиться от всего остального!»
Всякий раз, рассказывая эту историю, раввин Мендель подчёркивал извлечённый им урок: когда еврей выполняет возложенную на него миссию, ему нельзя оглядываться на трудности пути или обращать внимание на тех, кто насмехается над ним и его намерениями. Он должен быть целиком сосредоточен на конечной цели — и только тогда придёт успех!
Ребята всем сердцем согласились со словами канатоходца — ведь их самих учили ходить по канату именно так. Я продолжил разговор о сокровенной сути Рош ѓа-шана — о провозглашении Всевышнего Царём. Даже во время соревнований в московском цирке, предложил я им, постарайтесь вспомнить, что слава Всевышнего наполняет весь мир, и Он ждёт каждого еврея, чтобы тот принял Его царство в этот святой день.
Кто знает: быть может, этот праздничный стол, яблоко с мёдом, «симаним», наши беседы и нигуны приведут каждого из них к подлинной цели — к раскрытию внутренней еврейской искры, «дос пинтеле йид».
